ЯБЛОКО ЗАБВЕНИЯ

Сначала Мира решила, что Шуня шутит.
Он любил шутить.
Особенно если шутка кому-то не нравилась.
— Всё. Очень смешно. Лети сюда.
Пчелёнок не двигался.
— Шуня?
Тихон подошёл.
Пчела взвилась вверх так быстро, словно увидела чудовище.
Волк остановился.
— Меня тоже не узнаёт.
Варвара подняла чёрное яблоко.
Серый сок медленно выступал на месте укуса.
— Яблоко забрало память.
— Всю?
Яблонник внимательно посмотрел на Шуня.
— Нет.
— Откуда знаете?
— Он помнит, как летать. Помнит, что яблоки можно есть. К сожалению.
Шуня пытался отклевать кусочек у Колокольного яблока.
— Значит, забралось не всё.
— Только дорогое, — сказала Варвара.
Мире стало холодно.
Шуня забыл именно их.
Потому что они были ему дороги.
— Верните!
— Я не знаю как, — сказал Яблонник.
— Это ваш Сад!
— И первый раз в нём выросло такое.
Тихон понюхал яблоко.
— Разрежь.
Внутри вместо косточек лежали маленькие серые зеркала.
Мира посмотрела в одно.
Увидела себя.
В другом — Варвару.
В третьем — Тихона.
В четвёртом — Улей.
— Это его воспоминания.
Мира протянула руку.
— Не трогай, — сказала бабушка.
Поздно.
Зеркало треснуло.
На одну секунду Мира перестала помнить, что Шуня когда-то сидел у неё на подоконнике.
Она испуганно отдёрнула пальцы.
Воспоминание вернулось не сразу.
— Они заразные.
— Нет, — сказал Яблонник. — Просто Забвение не любит оставаться в одиночестве.
Шуня сидел высоко на ветке.
Маленький.
Совсем чужой.
— Нужно вернуть ему память.
— Память нельзя просто положить обратно, — сказала Варвара. — Она должна за что-то зацепиться.
— За что?
Тихон задумался.
— Что он делает постоянно?
— Ест.
— Ещё.
— Лезет куда нельзя.
— Ещё.
Мира посмотрела на Шуня.
И улыбнулась.
— Смешит нас.
Тихон сразу понял.
— Нет.
— Да.
— Категорически нет.
— Тихон.
— Я Хранитель Дорог.
— И?
— В мои обязанности не входит жужжание.
— Ради Шуни.
Волк долго смотрел на неё.
Потом сел.
Выпрямился.
И совершенно серьёзно произнёс:
— Ж-ж-ж.
Яблонник опустил голову.
Варвара прикусила губу.
— Ещё, — потребовала Мира.
— Ж-ж-ж-ж.
Получалось ужасно.
Так ужасно, что Мира рассмеялась.
Варвара тоже.
Яблонник отвернулся к дереву, но плечи у него дрожали.
Тихон сердито продолжал:
— Ж-ж-ж-у-у-ж-ж.
Шуня на ветке повернул голову.
Подлетел ближе.
Тихон замолчал.
— Ещё! — прошептала Мира.
Волк закрыл глаза.
— Ж-ж-ж.
Шуня сел ему на нос.
Тихон не двигался.
Пчелёнок внимательно посмотрел в его глаза.
Потом тихо ответил:
— Ж-ж.
Серые зеркала внутри яблока лопнули.
Из них вылетели золотые искры.
Вошли в Шуня.
Он моргнул.
Посмотрел на Тихона.
На Миру.
На Варвару.
И с радостным писком вцепился Волку в нос.
— Ай!
— Вспомнил!
Мира схватила пчелёнка в ладони.
Тихон потёр нос лапой.
— Я рассчитывал на более благодарное возвращение памяти.
Чёрное яблоко рассыпалось.
Но на земле осталось одно серое семечко.
Мира подняла ногу.
— Стой, — сказал Яблонник.
— Я его раздавлю.
— Не надо.
— Оно только что заставило Шуня забыть нас!
— Да.
— И?
Старик поднял семечко.
— Ты хочешь помнить каждую боль так же ярко, как в первый день?
Мира замерла.
— Каждую обиду?
— Каждую ошибку?
— Каждый страх?
Она вспомнила бабушку.
Архив.
Сломанный ключ.
— Нет.
— Тогда не уничтожай то, чего пока не понимаешь.
Яблонник положил серое семечко в маленькую коробочку.
— Забвение тоже растёт в правильном месте.
— А неправильное?
Он посмотрел туда, где исчез Безымянник.
— Тогда оно начинает решать за садовника.
На карте загорелась серебряная монета.
— Третий Огонь, — сказала Мира.
Тихон поднялся.
— Идём.
Шуня снова сел ему между ушами.
Волк посмотрел вверх.
— И ни слова о жужжании.
Мира улыбнулась.
— Никогда.
Она выдержала примерно три минуты.