СИРЕНЕВАЯ НОЧЬ

Три дня ничего не происходило.
Это было подозрительно.
Мира завтракала.
Гуляла.
Помогала бабушке.
Каждые пятнадцать минут проверяла Ключ-Пчелу.
Он не светился.
Шуня не прилетал.
Тихон не появлялся.
На четвёртый вечер бабушка Варвара вдруг закрыла все окна.
— Зачем?
— Сегодня лучше закрыть.
— Жарко.
— Потерпим.
Мира прищурилась.
— Почему?
— Сирень.
— Что сирень?
— Сильно пахнет.
Мира медленно посмотрела в сад.
— Бабушка.
— М-м?
— Сейчас июль.
Варвара продолжала складывать полотенца.
— И?
— Сирень отцвела.
Бабушка остановилась.
В этот момент Ключ-Пчела стал горячим.
За окном на старом кусте раскрылся цветок.
Один.
Фиолетовый.
Потом второй.
Через минуту весь куст был в цвету.
А за ним соседний.
Потом ещё один за забором.
Дальше.
Дальше.
По городу будто зажигались сиреневые огни.
Мира распахнула окно.
Небо стало глубоким фиолетовым.
Звёзды опустились так низко, что некоторые зависли между ветвями.
На стекле появился Шуня.
На голове у него был венок из сирени.
— Ты ещё и нарядился?
Пчелёнок важно поклонился.
Из сада:
— Если собираешься идти, поторопись.
Под яблоней сидел Тихон.
Его шерсть была усыпана сиреневыми искрами.
— А если я не собираюсь?
— Тогда я очень плохо научился понимать людей.
Мира обернулась.
Бабушка стояла в дверях.
Смотрела на Волка.
Потом на Шуня.
Потом на ключ.
— До рассвета, — сказала Варвара.
Мира застыла.
— Ты их видишь.
Бабушка молчала.
— Ты видишь Тихона!
Волк поднял лапу.
— Добрый вечер, Варвара.
— Тихон.
— Давно не виделись.
Мира переводила взгляд с одного на другую.
— Вы знакомы?!
— До рассвета, Мира, — повторила бабушка.
— Но…
Варвара закрыла дверь.
Тихон поднялся.
— Поздравляю. У тебя появилось примерно сто новых вопросов.
Они вышли к Цне.
Сегодня даже обычный город выглядел иначе.
По воде плыли золотые огоньки.
В парках появились тропы, которых Мира никогда не видела.
Старинные фонари светили, хотя в них не было ламп.
Из некоторых окон звучала музыка.
Люди гуляли рядом.
Но почти никто ничего не замечал.
Женщина прошла под веткой, на которой сидела прозрачная птица с золотыми крыльями.
Не подняла головы.
— Почему?
— Что?
— Они не видят.
— Смотрят, — ответил Тихон. — Но не замечают.
На берегу появилась девушка.
Босая.
В сиреневом платье.
Там, где она проходила, раскрывались цветы.
— Сирена, — сказал Тихон.
Хозяйка Сиреневой ночи подошла к Мире.
Её глаза были почти такого же цвета, как небо.
— Ключ снова открылся.
— Все это говорят так, будто ждали меня сто лет.
— Немного меньше.
— Сколько?
Сирена улыбнулась.
— Достаточно.
Она протянула цветок сирени.
Пять лепестков.
— Желание загадать?
— Люди очень любят превращать чудеса в желания.
— А надо?
— Вспомнить.
— Кого?
— Того, кого очень боишься забыть.
Мира посмотрела на цветок.
Дедушка.
Снова.
Но теперь воспоминаний пришло больше.
Велосипед.
Кислое яблоко.
Шахматы.
Его ладонь.
И вдруг слова, которых Мира раньше не помнила:
«Хорошие истории надо рассказывать. Иначе они уходят».
Она подняла глаза.
— Он знал про Сказочную сторону?
Сирена не ответила.
Небо пересекла серая полоса.
Тихон вскочил.
— Рано.
— Что?
Сирень начала бледнеть.
По реке пополз серый туман.
Из него вышел Безымянник.
Сегодня он стоял прямо на воде.
— Какая красивая ночь.
Сирена подняла руку.
Тысячи цветов вспыхнули.
— Уходи.
— Через несколько часов почти все забудут, что она была.
Он посмотрел на Миру.
— Кто-то решит, что видел сон.
— Кто-то вообще ничего не заметил.
— Чудеса удивительно легко теряются.
Туман пополз дальше.
Золотые огни стали гаснуть.
— Что делать? — спросила Мира.
Сирена ответила:
— Рассказать.
— Кому?
— Тому, кто услышит.
На мосту стояла маленькая девочка.
Лет пяти.
Она смотрела на реку.
— Мам, там звёзды плавают!
Мама что-то отвечала, не поднимая глаз.
Мира подбежала.
— Ты их видишь?
Девочка кивнула.
— Сегодня Сиреневая ночь.
— Правда?
— Правда.
И Мира начала рассказывать.
О трёх Пчёлах.
Улье.
Тихоне.
Сирене.
О том, что некоторые ночи нельзя позволять миру забыть.
Девочка слушала.
Потом потянула маму за руку.
— Мам, хочешь, расскажу?
Мама подняла глаза.
И увидела один золотой огонёк.
Потом второй.
На другом берегу остановился человек.
Ещё один.
Сиреневый свет становился ярче.
Безымянник отступил.
— Одна рассказанная история ничего не изменит.
— Тогда будет две, — сказала Мира.
Девочка подняла руку.
— Я бабушке расскажу!
Тихон усмехнулся.
— Уже три.
Туман рассыпался.
Сирена улыбнулась.
Перед рассветом Мира вернулась домой.
Варвара сидела на крыльце.
Две чашки чая.
— Ты знала.
— Знала.
— Про Сиреневую ночь.
— Да.
— Про Улей.
— Да.
— Про Тихона.
— К сожалению.
Из сада донеслось:
— Я всё слышу.
Мира села.
— Ты была в Сказочной стороне?
Варвара долго молчала.
Потом расстегнула ворот платья.
На цепочке висел золотой ключ в форме пчелы.
Только одно крыло было сломано.
— Когда-то, — сказала бабушка, — этот ключ открывал двери и для меня.
Мира не сводила с него глаз.
— Почему крыло сломано?
Варвара сжала ключ.
— Потому что однажды я открыла дверь, которую нельзя было открывать.
В Улье в эту секунду погасли сразу семь сот.