УЛЕЙ ТЫСЯЧИ ИСТОРИЙ

Сначала Мира решила, что Улей просто кажется большим издалека.
Она ошиблась.
Чем ближе они подходили, тем выше он становился.
Золотые башни поднимались над лесом.
Между сотами тянулись мосты.
По воздуху летали сотни пчёл.
Одни несли маленькие капли света.
Другие — свёрнутые золотые нити.
Третьи катили прозрачные шарики, внутри которых двигались крошечные картинки.
— Что в них?
— Воспоминания, — ответил Тихон.
В одном шарике женщина ставила на подоконник горшок с цветами.
В другом маленький мальчик учился завязывать шнурки.
В третьем кто-то молча сидел рядом с больным человеком.
Мира нахмурилась.
— А великие истории где?
— Какие именно?
— Ну… подвиги. Приключения. Спасение мира.
Тихон посмотрел на неё.
— А посидеть рядом с человеком, которому страшно, — это не подвиг?
Мира ничего не ответила.
У ворот их ждала Злата.
Она была больше обычной пчелы, а её прозрачные крылья сияли золотыми прожилками.
На груди светилась маленькая звезда.
Она посмотрела на Миру.
Потом на Ключ.
— Значит, всё-таки открылся.
— Вы тоже будете говорить загадками?
— Вероятно.
— Я так и думала.
Тихон тихо фыркнул.
Внутри Улья было ещё удивительнее.
Тысячи сот.
Каждая светилась своим оттенком.
Мира приблизилась к одной.
Маленькая девочка стояла на табуретке и пыталась месить тесто.
Рядом бабушка смеялась.
Следующая:
старик красил калитку.
Следующая:
кто-то впервые увидел снег.
— Но это правда всё очень обычное.
Злата остановилась.
— Для тебя.
Она коснулась первой соты.
— Девочка всю жизнь будет помнить запах бабушкиного пирога.
Другой.
— Этот старик красит калитку дома, который построил вместе с женой.
Третий.
— А этот ребёнок увидел снег в день, когда впервые приехал домой.
Мира стала смотреть внимательнее.
Обычных историй становилось всё меньше.
И удивительных — всё больше.
Или, возможно, это она сама стала видеть их по-другому.
Они поднялись выше.
В центральном зале находилась огромная стена из золотых сот.
Но одна была чёрной.
Совершенно.
Все пчёлы рядом молчали.
— Она погасла сегодня, — сказала Злата.
Мира приблизилась.
От тёмной соты тянулась тонкая серая нить.
Она уходила внутрь стены.
Шуня подлетел.
— Не трогай, — одновременно сказали все.
Поздно.
Нить метнулась.
Обвила Шунину лапку.
Пчелёнка потянуло к соте.
Мира схватила его.
Серая нить коснулась пальцев.
И вдруг…
Мира забыла, кого держит.
Посмотрела на маленькое существо.
Кто это?
Потом исчезло имя бабушки.
Потом — город.
Потом она почувствовала, как из головы уходит дедушкин голос.
— Нет!
— Мира! — рявкнул Тихон.
Она не понимала, кто такой Мира.
— Вспоминай! — крикнула Злата.
— Что?
— Самое важное!
Травинка.
Солнце.
Дедушкины пальцы.
«Ещё раз».
Свист.
Смех.
Ключ-Пчела вспыхнул.
Серая нить лопнула.
Мира упала на пол.
Шуня лежал у неё в ладонях и испуганно жужжал.
— Это…
Она закрыла глаза.
— Это Забвение?
Злата кивнула.
— Но почему оно нападает?
Никто не ответил сразу.
— Так не должно быть, — наконец сказал Тихон.
Мира посмотрела на тёмную соту.
Внутри неё проступило изображение.
Белое здание.
Высокий берег.
Старый парк.
Цна.
И одно золотое окно.
— Где это?
— Белый дворец над Цной.
На поверхности соты появилась надпись.
Сначала одна буква.
Потом следующая.
НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ТРИНАДЦАТОЕ ОКНО.
Мира прочитала дважды.
— А сколько там окон?
Тихон нехорошо усмехнулся.
— Обычно двенадцать.
Изнутри соты раздался тихий стук.
Один раз.
Второй.
Третий.
Будто кто-то находился там.
И хотел выйти.Сначала Мира решила, что Улей просто кажется большим издалека.
Она ошиблась.
Чем ближе они подходили, тем выше он становился.
Золотые башни поднимались над лесом.
Между сотами тянулись мосты.
По воздуху летали сотни пчёл.
Одни несли маленькие капли света.
Другие — свёрнутые золотые нити.
Третьи катили прозрачные шарики, внутри которых двигались крошечные картинки.
— Что в них?
— Воспоминания, — ответил Тихон.
В одном шарике женщина ставила на подоконник горшок с цветами.
В другом маленький мальчик учился завязывать шнурки.
В третьем кто-то молча сидел рядом с больным человеком.
Мира нахмурилась.
— А великие истории где?
— Какие именно?
— Ну… подвиги. Приключения. Спасение мира.
Тихон посмотрел на неё.
— А посидеть рядом с человеком, которому страшно, — это не подвиг?
Мира ничего не ответила.
У ворот их ждала Злата.
Она была больше обычной пчелы, а её прозрачные крылья сияли золотыми прожилками.
На груди светилась маленькая звезда.
Она посмотрела на Миру.
Потом на Ключ.
— Значит, всё-таки открылся.
— Вы тоже будете говорить загадками?
— Вероятно.
— Я так и думала.
Тихон тихо фыркнул.
Внутри Улья было ещё удивительнее.
Тысячи сот.
Каждая светилась своим оттенком.
Мира приблизилась к одной.
Маленькая девочка стояла на табуретке и пыталась месить тесто.
Рядом бабушка смеялась.
Следующая:
старик красил калитку.
Следующая:
кто-то впервые увидел снег.
— Но это правда всё очень обычное.
Злата остановилась.
— Для тебя.
Она коснулась первой соты.
— Девочка всю жизнь будет помнить запах бабушкиного пирога.
Другой.
— Этот старик красит калитку дома, который построил вместе с женой.
Третий.
— А этот ребёнок увидел снег в день, когда впервые приехал домой.
Мира стала смотреть внимательнее.
Обычных историй становилось всё меньше.
И удивительных — всё больше.
Или, возможно, это она сама стала видеть их по-другому.
Они поднялись выше.
В центральном зале находилась огромная стена из золотых сот.
Но одна была чёрной.
Совершенно.
Все пчёлы рядом молчали.
— Она погасла сегодня, — сказала Злата.
Мира приблизилась.
От тёмной соты тянулась тонкая серая нить.
Она уходила внутрь стены.
Шуня подлетел.
— Не трогай, — одновременно сказали все.
Поздно.
Нить метнулась.
Обвила Шунину лапку.
Пчелёнка потянуло к соте.
Мира схватила его.
Серая нить коснулась пальцев.
И вдруг…
Мира забыла, кого держит.
Посмотрела на маленькое существо.
Кто это?
Потом исчезло имя бабушки.
Потом — город.
Потом она почувствовала, как из головы уходит дедушкин голос.
— Нет!
— Мира! — рявкнул Тихон.
Она не понимала, кто такой Мира.
— Вспоминай! — крикнула Злата.
— Что?
— Самое важное!
Травинка.
Солнце.
Дедушкины пальцы.
«Ещё раз».
Свист.
Смех.
Ключ-Пчела вспыхнул.
Серая нить лопнула.
Мира упала на пол.
Шуня лежал у неё в ладонях и испуганно жужжал.
— Это…
Она закрыла глаза.
— Это Забвение?
Злата кивнула.
— Но почему оно нападает?
Никто не ответил сразу.
— Так не должно быть, — наконец сказал Тихон.
Мира посмотрела на тёмную соту.
Внутри неё проступило изображение.
Белое здание.
Высокий берег.
Старый парк.
Цна.
И одно золотое окно.
— Где это?
— Белый дворец над Цной.
На поверхности соты появилась надпись.
Сначала одна буква.
Потом следующая.
НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ТРИНАДЦАТОЕ ОКНО.
Мира прочитала дважды.
— А сколько там окон?
Тихон нехорошо усмехнулся.
— Обычно двенадцать.
Изнутри соты раздался тихий стук.
Один раз.
Второй.
Третий.
Будто кто-то находился там.
И хотел выйти.