ДОРОГА САРАФАНОВ

Сарафан висел в воздухе.
Без дерева.
Без верёвки.
Просто висел.
Красный.
Расшитый золотом.
Тихон обошёл его.
— Не нравится.
Север тоже обошёл.
— Тебе просто красный не идёт.
— Мне всё идёт.
— Кроме жужжания.
Мира засмеялась.
Тихон очень медленно повернулся к ней.
— Ты обещала.
— Я ничего не сказала.
На подоле сарафана были вышиты реки, птицы, цветы и маленькие домики.
Варвара коснулась ткани.
— Это карта.
Золотая линия на подоле была Цной.
Цветы — садами.
Птицы отмечали дороги.
— Надеть?
— Похоже.
Сарафан оказался Мире точно по размеру.
Стоило застегнуть последнюю пуговицу, как вышивка ожила.
Птицы слетели с ткани.
Золотая река засияла.
Перед ними появилась тропа.
По обе стороны стояли женщины.
Разного возраста.
В красивых сарафанах.
У каждой в руках была нить.
Первая протянула красную.
— Любовь.
Нить сама вплелась в подол.
Вторая — синюю.
— Дорога.
Третья — зелёную.
— Земля.
Четвёртая — золотую.
— Память.
Пятая — белую.
— Надежда.
Сарафан становился всё красивее.
— Зачем всё это? — спросила Мира.
Одна женщина ответила:
— История тоже узор.
— Один человек хранит одну ниточку.
— Другой — другую.
— А вместе появляется то, чего не было ни у одного по отдельности.
В конце дороги стояла ещё одна фигура.
В руках — серая нить.
Безымянник.
— Моя очередь.
Тихон встал перед Мирой.
— Нет.
Но Безымянник не двигался.
— Красное.
Любовь.
— Золотое.
Память.
— Белое.
Надежда.
— Как красиво.
Он поднял серую нить.
— А где ваша боль?
Перед Варварой возникла дверь Архива.
— Где ошибки?
Тихон увидел Севера, исчезающего за дверью.
— Где стыд?
Мира увидела себя с Монетой Второго Шанса.
Пустое место в памяти.
— Где то, что вы сделали неправильно?
Серая нить дрожала.
— Вы хотите сохранить только удобную историю.
Мира смотрела.
Хотелось сказать, что он лжёт.
Но он не лгал.
Она вспомнила слова Карусельщика.
Не каждая история говорит правду.
Даже та, что человек рассказывает себе.
Мира протянула руку.
— Дай.
Тихон повернулся.
— Мира.
— Он прав.
Безымянник замер.
— Что?
— Боль тоже была.
Она взяла нить.
Она оказалась холодной.
— Ошибки тоже.
Первый стежок.
— И страх.
Второй.
— И то, что мы не успели.
Третий.
— И то, за что стыдно.
Серый цвет вошёл в узор.
Но не погасил остальные.
Наоборот.
Золотой рядом стал ярче.
Красный — глубже.
Белый — теплее.
Сарафан вспыхнул целиком.
Безымянник отступил.
— Зачем ты это сделала?
— Потому что если убрать всё плохое, получится не память.
— А что?
— Красивая ложь.
Долго Безымянник молчал.
Север тихо сказал:
— Неплохо.
Мира посмотрела на него.
— Спасибо.
— Я говорил про сарафан.
Тихон фыркнул.
Безымянник отпустил серую нить.
— Ты не должна была её принимать.
— Почему?
Его голос стал совсем тихим:
— Потому что тогда мне труднее будет пугать тебя прошлым.
Он исчез.
Женщина, стоявшая последней на дороге, склонила голову.
— Теперь узор целый.
Дорога вспыхнула.
Вдали появился Холм Трёх Звёзд.
Но на сарафане возникло новое изображение.
Три золотые Пчелы.
Рядом с ними — маленькая серая фигура.
Мира остановилась.
— Тихий.
Варвара посмотрела.
— Значит, он действительно был рядом с ними с самого начала.
Следующая картинка показала Тихого.
Он становился прозрачным.
Рассыпался серыми искрами.
Они уходили в землю.
В воду.
В туман.
Мира почувствовала странный холод.
— Его сила не исчезла.
Север кивнул.
— Похоже.
— Тогда когда открылся Архив…
Тихон закончил:
— Она нашла новое тело.
Мира посмотрела туда, где исчез Безымянник.
— Значит, часть Тихого всё ещё внутри него.
На вершине Холма вспыхнули три звезды.
Земля задрожала.
В каменной стене появилась дверь.
— Первая Сота, — прошептала Варвара.
Они пошли к ней.
Но далеко в Серых землях Безымянник стоял перед Дворцом Забвения.
В его руке лежала серая нить.
Он смотрел на неё так, будто впервые в жизни не знал, что делать дальше.
Потом поднял голову.
— Они добрались до Холма.
Туман вокруг Дворца поднялся.
И Безымянник пошёл за ними.Сарафан висел в воздухе.
Без дерева.
Без верёвки.
Просто висел.
Красный.
Расшитый золотом.
Тихон обошёл его.
— Не нравится.
Север тоже обошёл.
— Тебе просто красный не идёт.
— Мне всё идёт.
— Кроме жужжания.
Мира засмеялась.
Тихон очень медленно повернулся к ней.
— Ты обещала.
— Я ничего не сказала.
На подоле сарафана были вышиты реки, птицы, цветы и маленькие домики.
Варвара коснулась ткани.
— Это карта.
Золотая линия на подоле была Цной.
Цветы — садами.
Птицы отмечали дороги.
— Надеть?
— Похоже.
Сарафан оказался Мире точно по размеру.
Стоило застегнуть последнюю пуговицу, как вышивка ожила.
Птицы слетели с ткани.
Золотая река засияла.
Перед ними появилась тропа.
По обе стороны стояли женщины.
Разного возраста.
В красивых сарафанах.
У каждой в руках была нить.
Первая протянула красную.
— Любовь.
Нить сама вплелась в подол.
Вторая — синюю.
— Дорога.
Третья — зелёную.
— Земля.
Четвёртая — золотую.
— Память.
Пятая — белую.
— Надежда.
Сарафан становился всё красивее.
— Зачем всё это? — спросила Мира.
Одна женщина ответила:
— История тоже узор.
— Один человек хранит одну ниточку.
— Другой — другую.
— А вместе появляется то, чего не было ни у одного по отдельности.
В конце дороги стояла ещё одна фигура.
В руках — серая нить.
Безымянник.
— Моя очередь.
Тихон встал перед Мирой.
— Нет.
Но Безымянник не двигался.
— Красное.
Любовь.
— Золотое.
Память.
— Белое.
Надежда.
— Как красиво.
Он поднял серую нить.
— А где ваша боль?
Перед Варварой возникла дверь Архива.
— Где ошибки?
Тихон увидел Севера, исчезающего за дверью.
— Где стыд?
Мира увидела себя с Монетой Второго Шанса.
Пустое место в памяти.
— Где то, что вы сделали неправильно?
Серая нить дрожала.
— Вы хотите сохранить только удобную историю.
Мира смотрела.
Хотелось сказать, что он лжёт.
Но он не лгал.
Она вспомнила слова Карусельщика.
Не каждая история говорит правду.
Даже та, что человек рассказывает себе.
Мира протянула руку.
— Дай.
Тихон повернулся.
— Мира.
— Он прав.
Безымянник замер.
— Что?
— Боль тоже была.
Она взяла нить.
Она оказалась холодной.
— Ошибки тоже.
Первый стежок.
— И страх.
Второй.
— И то, что мы не успели.
Третий.
— И то, за что стыдно.
Серый цвет вошёл в узор.
Но не погасил остальные.
Наоборот.
Золотой рядом стал ярче.
Красный — глубже.
Белый — теплее.
Сарафан вспыхнул целиком.
Безымянник отступил.
— Зачем ты это сделала?
— Потому что если убрать всё плохое, получится не память.
— А что?
— Красивая ложь.
Долго Безымянник молчал.
Север тихо сказал:
— Неплохо.
Мира посмотрела на него.
— Спасибо.
— Я говорил про сарафан.
Тихон фыркнул.
Безымянник отпустил серую нить.
— Ты не должна была её принимать.
— Почему?
Его голос стал совсем тихим:
— Потому что тогда мне труднее будет пугать тебя прошлым.
Он исчез.
Женщина, стоявшая последней на дороге, склонила голову.
— Теперь узор целый.
Дорога вспыхнула.
Вдали появился Холм Трёх Звёзд.
Но на сарафане возникло новое изображение.
Три золотые Пчелы.
Рядом с ними — маленькая серая фигура.
Мира остановилась.
— Тихий.
Варвара посмотрела.
— Значит, он действительно был рядом с ними с самого начала.
Следующая картинка показала Тихого.
Он становился прозрачным.
Рассыпался серыми искрами.
Они уходили в землю.
В воду.
В туман.
Мира почувствовала странный холод.
— Его сила не исчезла.
Север кивнул.
— Похоже.
— Тогда когда открылся Архив…
Тихон закончил:
— Она нашла новое тело.
Мира посмотрела туда, где исчез Безымянник.
— Значит, часть Тихого всё ещё внутри него.
На вершине Холма вспыхнули три звезды.
Земля задрожала.
В каменной стене появилась дверь.
— Первая Сота, — прошептала Варвара.
Они пошли к ней.
Но далеко в Серых землях Безымянник стоял перед Дворцом Забвения.
В его руке лежала серая нить.
Он смотрел на неё так, будто впервые в жизни не знал, что делать дальше.
Потом поднял голову.
— Они добрались до Холма.
Туман вокруг Дворца поднялся.
И Безымянник пошёл за ними.