ПОЛЕ ЗОЛОТОГО ВЕТРА

Холм Трёх Звёзд был уже совсем близко.
Но между ним и дорогой лежало поле.
Огромное.
Золотое.
Колосья доходили Мире почти до плеч, и ветер проходил по ним длинными волнами.
Сначала она подумала, что это просто шелест.
Потом услышала:
— Мира…
Она остановилась.
Следующая волна:
— Варвара…
Потом:
— Тихон…
— Север…
— Шуня…
Пчелёнок взлетел и завертелся над колосьями.
— Оно знает наши имена.
— Это Поле Золотого Ветра, — сказал Тихон. — Здесь земля хранит то, что ей доверили.
— Имена?
— Не только.
Мира прислушалась.
Ветер называл сотни людей.
— Анна…
— Фёдор…
— Матвей…
— Пелагея…
Одни имена звучали ясно.
Другие едва различимо.
Некоторые были уже почти просто дыханием.
— Почему эти тише?
Варвара провела ладонью по колосьям.
— Их всё реже произносят.
— А если совсем перестанут?
Никто не ответил.
Посреди поля стоял большой серый камень.
Совершенно гладкий.
Без единой буквы.
Семь Огней на карте вспыхнули.
— Вход в Холм, — сказал Север.
— Как открыть?
Тихон обошёл камень.
— Здесь всегда было условие.
— Какое?
— Назвать того, кого забыли.
Мира посмотрела на бесконечное поле.
— Очень удобно. Тут несколько тысяч имён.
Они пробовали.
Варвара:
— Алексей.
Ничего.
Тихон:
— Север.
Север фыркнул.
— Меня ещё не забыли.
— Проверял.
Мира называла имена, которые слышала в ветре.
Камень молчал.
Солнце поднялось выше.
Шуня устал и уселся на один колос.
И тогда Мира услышала совсем другой звук.
Не имя.
Плач.
Она пошла на него.
Чуть в стороне сидела маленькая девочка.
Полупрозрачная.
На коленях — кукла из ткани.
На платье куклы были вышиты три золотые пчелы.
— Привет.
Девочка подняла глаза.
— Ты потерялась?
— Наверное.
— Как тебя зовут?
Девочка задумалась.
Очень долго.
— Не помню.
Мира присела рядом.
— А куклу?
— Алёша.
Варвара вздрогнула.
— Алёша?
— Так звали моего брата.
Девочка посмотрела на куклу.
— Кажется.
— А мама?
— Не помню.
— Дом?
— Белый.
— Где?
Она показала куда-то за поле.
Но там не было ни одного дома.
Тихон тихо сказал:
— Её история почти исчезла.
Мира почувствовала Живую Букву в кармане.
Достала.
Золотая А светилась.
— Она может вернуть имя?
— Только если осталось хоть что-то, за что оно может зацепиться, — сказала Варвара.
Мира посмотрела на куклу.
На внутреннем крае платья была вышита буква:
М.
— Может, Маша?
Ничего.
— Мария?
Девочка нахмурилась.
— Марфа?
Пусто.
Мира уже хотела попробовать ещё.
Но остановилась.
— А если имя не вернётся?
Тихон ответил:
— Тогда нужно помнить то, что осталось.
Мира взяла девочку за руку.
— Ты сшила эту куклу?
— Да.
— Для брата?
Она кивнула.
— И вышила пчёл?
— Да.
Мира посмотрела на камень.
И сказала громко:
— Я не знаю её имени.
Поле стихло.
— Но она сделала куклу с тремя золотыми пчёлами для своего брата Алёши.
Колосья зашелестели.
— Она любила его.
— Она сидела здесь.
— И она была.
Ветер повторил:
— Она была…
— Она была…
— Она была…
Живая Буква вспыхнула.
Буква А изменилась.
Стала М.
Потом снова А.
Потом:
Р. Ь. Я.
На ладони Миры засияло:
МАРЬЯ.
Девочка ахнула.
— Марья.
Ветер подхватил:
— Марья!
Тысячи колосьев зазвенели.
— Марья!
— Марья!
Камень треснул.
На нём появились слова:
ПОКА ПОМНЯТ ТО, ЧТО ТЫ ОСТАВИЛ,
ИМЯ МОЖЕТ НАЙТИ ДОРОГУ ДОМОЙ.
Марья стала ярче.
Настоящей.
Она прижала куклу.
— Теперь я вспомнила дорогу.
— Куда?
Девочка улыбнулась.
— Туда, где меня ждут.
Она пошла через поле.
С каждым шагом становилась прозрачнее.
Но теперь это было не исчезновение.
Скорее возвращение.
Мира смотрела вслед.
— Получается, человек остаётся не только в имени?
— Конечно, — сказала Варвара.
— В песне.
— В рецепте.
— В доме.
— В вещи.
Тихон добавил:
— Иногда в очень плохой шутке, которую семья повторяет сто лет.
Север посмотрел на него.
— Тогда ты бессмертен.
Камень раскрылся.
За ним появилась лестница внутрь Холма.
Но прежде чем войти, Мира оглянулась.
Поле снова шептало тысячи имён.
Теперь среди них было одно особенно ясное:
— Марья…
И далеко во Дворце Забвения одна старая пустая коробка сама открылась.
Из неё вылетела маленькая золотая нить.