КАРУСЕЛЬ ВРЕМЕНИ

Карусель стояла в пустом поле.
Красная лошадь.
Белая.
Синяя.
Зелёная.
И одна совершенно чёрная.
В будке сидел старик.
Он пил чай и читал газету, на которой была завтрашняя дата.
— Карусельщик?
— Сегодня да.
— А завтра?
— Посмотрим.
Мира показала карту.
— Нам нужен Пятый Огонь.
— Тогда сначала прошлое.
Он выдал билеты.
Тихону — большой.
Варваре.
Мире.
Северу пока билет не понадобился: Север всё ещё оставался где-то за Серой Луной.
Шуне Карусельщик выдал половину.
Пчелёнок возмутился.
— Ты маленький, — объяснил старик.
Шуня жужжал ещё громче.
— Хорошо. Очень значительный, но всё равно маленький.
На каждом билете появилось:
НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ.
— Что будет, если вмешаться?
Карусельщик отпил чай.
— Тогда вы узнаете, почему это написано.
Мира села на белую лошадь.
Карусель завертелась.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
Поле исчезло.
Лето.
Пятьдесят два года назад.
Юная Варвара бежит через лес.
Рядом Алёша.
Тихон молодой.
Север — чуть крупнее, с серебряной полосой.
— Какой ты маленький! — сказала Мира.
Современный Тихон, сидевший на деревянном волке карусели, посмотрел на неё.
— Я был прекрасно сложен.
— Ты был милый.
— Ещё слово — и пойду пешком.
Прошлое не слышало их.
Алёша остановился перед дверью Архива.
Изнутри шли голоса.
— Они зовут.
— Не слушай! — кричала Варя.
— Им страшно.
— Злата запретила!
— Почему они должны быть там навсегда только потому, что никто их не рассказал?
Мира смотрела на Алёшу.
Он был не безрассудным.
Не злым.
Ему было жалко истории.
И именно это оказалось опасным.
Ключ повернулся.
Дверь открылась.
Сначала из неё вылетели золотые огоньки.
Мира улыбнулась.
— Он освободил их.
Тихон рядом сказал:
— Смотри дальше.
За золотом пришёл серый дым.
Каждая несказанная история несла боль.
«Почему меня не услышали?»
«Почему не сказали?»
«Почему промолчали?»
Тысячи голосов смешались.
К ним потянулся ещё более древний серый свет.
Тот, что когда-то принадлежал Тихому.
Он собирался.
Становился телом.
Руками.
Головой.
Перед Алёшей появился Безымянник.
Но маленький.
Растерянный.
Почти ребёнок.
— Ты кто? — спросил Алёша.
— Не знаю.
— Как тебя зовут?
— Не знаю.
Алёша протянул руку.
— Ничего. Пока я тебя помню, ты есть.
Безымянник взял его руку.
Мира почувствовала, как внутри всё перевернулось.
Он не родился злым.
Серый поток становился сильнее.
Север закричал:
— Закрывай!
Алёша понял.
— Я останусь с той стороны.
— Нет!
— Я открыл.
— Мы вместе!
Он шагнул внутрь.
Север побежал следом.
Тихон попытался схватить брата.
Не успел.
— Варя! Ломай ключ!
— Я вас закрою!
— Вернёшься!
— Обещаю!
Золотое крыло ключа сломалось.
Дверь захлопнулась.
Но Карусель не остановилась.
Она показала другую сторону.
Алёша.
Север.
И Безымянник.
Первые годы они жили вместе.
Безымянник собирал несказанные истории.
Успокаивал их.
Если история забывала начало, он говорил:
— Я помню.
Если боялась исчезнуть:
— Я тебя вижу.
Он был Хранителем.
По-своему.
Но годы шли.
Дверь не открывалась.
— Варя вернётся, — говорил Алёша.
Десять лет.
— Вернётся.
Двадцать.
Безымянник становился серее.
— Они забыли.
— Нет.
Тридцать.
— Если бы помнили, пришли бы.
— Она придёт.
— Люди всегда так говорят.
Сорок.
Безымянник открыл первый проход в Серые земли.
— Если всё всё равно забывают, зачем вообще сохранять?
Алёша не смог ответить.
Карусель остановилась.
Мира снова сидела в поле.
Варвара плакала.
— Я думала, это я выпустила его.
— Нет, — сказала Мира.
— Но я не вернулась.
— Ты не знала как.
— Я обещала.
Карусельщик забрал билеты.
— Вина любит рассказывать историю так, будто человек знал всё заранее.
На обратной стороне Мириного билета появилась надпись:
НЕ КАЖДАЯ ИСТОРИЯ ГОВОРИТ ПРАВДУ.
ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ РАССКАЗЫВАЕШЬ ЕЁ САМ СЕБЕ.
Мира показала бабушке.
Варвара долго смотрела.
Потом сложила билет.
Положила к сломанному ключу.
Когда Мира подняла голову, Карусель исчезла.
На земле лежала одна красная вишня.
А за полем начиналась дорога, вся усыпанная белыми лепестками.